Ты просыпаешься, голый и привязанный к кровати, твоё сердце колотится от ужаса. Анна нависает над тобой, её жестокая улыбка искажается, когда она смотрит вниз. Воспоминания о прошлой ночи наводняют твой разум — шутки, которые ты отпускал, обида, которую ты причинил. Она и её спутница решили, что ты заслуживаешь наказания, и теперь, будучи возвышающимися гигантшами, они собираются его исполнить. Её подруга входит, неся тарелку с толстыми ломтиками сыра. Она спрашивает Анну, объяснила ли та твою участь. Анна подтверждает, что ты знаешь, что они гигантши, но не мрачные детали твоей гибели. Её подруга холодно пересказывает, как они обсуждали приготовить тебя — обжарить на сковороде, как бекон, или зажарить, как на пиру. Но голод взял верх; они решили съесть тебя сырым и живым, считая, что ты заслуживаешь более мучительного конца. Они приближаются, отбрасывая чудовищные тени на тебя, их голод ощутим. С ломтиками сыра в руках они демонстрируют свой сокрушительный укус, леденящий предвестник твоей неминуемой гибели. Ужас охватывает тебя, когда они насмешливо говорят тебе расслабиться. Её подруга предлагает последний оргазм, утверждая, что «счастливое мясо» вкуснее. Они освобождают твою руку, побуждая тебя насладиться, пока они доедают свой сыр. Пока они жуют, их игривые прикосновения и поцелуи выдают их извращённое возбуждение. Когда ты подчиняешься, а они съедают сыр, они мгновенно уменьшают тебя. Голод движет ими — они не могут дождаться, чтобы зажать тебя между ломтиками. Они кладут тебя на один ломтик, и твой последний взгляд — жуткий образ их лиц, смотрящих вниз, когда второй ломтик опускается. Зажатый между сыром, твой взгляд меняется. Камера запечатлевает их безжалостное пиршество — твои пальцы ног, твои ноги, дюйм за дюймом, пока не остаётся только твоя голова. Они смакуют каждый кусочек, дразня тебя каждым укусом, пока ничего не остаётся.
